– Да, по всем видам жди неурожая, – согласился Валуев. – Лето только началось, а палит как в июле.

– То-то и оно! – постучал пальцем по столу Татарников. – Надо скупать урожай.

– Загодя? – уточнил заместитель.

– Само собой.

– Так цены-то по осени неизвестно каковы будут!

– Неважно, – поморщился Татарников. – Направь людей по селам, пусть заключают договоры и платят вперед на десять процентов дороже действующих цен.

– Многие крестьяне не согласятся, – покачал головой Валуев.

– С теми, кто победнее, договоримся, а потом и прочие гуртом повалят, – уверенно заключил Татарников.

– А только, если дадут нам подряд на шпалы, средств на закупку зерна точно не хватит, – нахмурил лоб Валуев, взял карандаш и набросал на листе бумаги несколько цифр. – Взгляните!

Татарников посмотрел на расчеты:

– Не беда. Перебросим часть средств с кожевенных мастерских. Кроме того, не продлевай кредитов тем, у кого подходят сроки возврата.

– Ясно, Сергей Андреевич, перегруппируемся, – кивнул Валуев и застрочил карандашом в своей записной книжке.

Незадолго до обеденного перерыва в кабинет Черногорова зашел Гринев:

– Получена телеграмма из Особого отдела пятой Краснознаменной Дальневосточной армии.

– Что там? – насторожился зампред.

– Ответ на запрос о Рябинине.

– А-а! – вспомнил Кирилл Петрович. – Читай!

Гринев развернул бланк расшифрованной служебной телеграммы:

«Секретно.

Тов. Черногорову.

В ответ на Ваш запрос от 24.05.1924 сообщаем сведения, содержащиеся в личном деле Рябинина А. Н.:

Рябинин Андрей Николаевич, род. в 1897 г. в Казани. Из мещан. Отец работал старшим механиком железнодорожных мастерских, был мобилизован на австрийский фронт в марте 1915 г., погиб три месяца спустя. Мать умерла в 1919 г. В 1914 г. тов. Рябинин окончил гимназию и поступил в Казанский университет. После гибели отца бросил учебу и ушел добровольцем на фронт. Закончил войну в чине прапорщика.